Все встречающиеся в любых произведениях Андрияна Колотушкина имена и фамилии (включая псевдоним автора), названия национальностей, стран и местностей, растений, птиц и животных, существительные, прилагательные, глаголы и иные части речи являются абсолютно вымышленными. Колотушкин ответственности не несёт. Любые совпадения случайны. Все, кто посмеют обвинить Колотушкина в оскорблении чести и достоинства, в русофобии, антисемитизме, противотатарстве, контруйгурничестве, коммунизме или антикоммунизме, могут поцеловать Чингачгука в пробой. P.S. Имя «Чингачгук» здесь не имеет отношения к Чингачгуку.
В части книги имя автора даётся как Андриян Колотушкин, в части как Андрон Картошкин, в части как Аполлон, в части как Антон, в части просто как Андре Коло или АК46. Готовясь к поэтическому бессмертию, Андриян ежеутренне пил с издателем скипидар. В результате утеряны бесценные произведения искусства: картина «Андриян жжёт рукопись второго тома «Мёртвых душ» (работа неизвестного художника школы Маковского) и непристойная персидская миниатюра «Андрон покоряет Джомолунгму», a также иллюстрация к Шиллеру «Вильгельм Телль попадает в глазное яблоко».
Дорогой Читатель! Ещё по первой публикации (Андре Коло, “Переизбранное», издательство «Права человека» 1999 г.) ты, несомненно, оценил посмертный талант Андрияна. И вот на теперь тебе не только переработанные известные, но и неизвестные доселе его произведения, относящиеся к последнему и не совсем последнему периодам его творчества! Они существенно расширят твои представления об Андрияне – прозаике и драматурге, а где-то и демиурге. Теперь о критиках.
Критики бывают разные. Раз Ленин тоже критиковал Толстого и говорит: какая, говорит, это глыбища, можно сказать валун, какой матёрый, говорит, человечище! Ну и что, думаете Толстой был этим счастлив? Потому-то Колотушкин, пиша свою литературу, вдруг понял: эту его литературу сразу так не доверишь абы какому критику! Абы какой критик напишет неизвестно что, а потом будет мучиться всю жизнь. Вот и позаботился Колотушкин сам о критике себя, чтобы они не мучились. Зато, не мучась, смогут они пороть потом и отсебятину, да поезд ушёл! Читай себе, Читатель, критику Колотушкина, но не обольщайся: всё это написал либо он сам, либо его друзья.
У нас в Испании Колотушкина знает каждый почтальон.
Хуан Почтальон и Зараза, республиканский испанец
Андрон Колошкин (Андриян Евтихиевич Колотушкин-Ушкуйник (что за Ушкуйник? Далее в тексте не встречается – прим. ред.) родился в 1896 году в селе Нижний Погост Пензенской губернии. Ещё в раннем детстве он отличался от своих сверстников, которые только и знали, что топтать озимые и разорять птичьи гнёзда. Молодой Колотушкин обладал необыкновенной фантазией: подойдёт, бывало, к оврагу и стоит там, пока мамка не позовёт, а то поймает птичку, лапки ей оторвёт, а в клюв вставит цигаретку.
Десяти лет от роду потерял он ногу, купаясь в барском пруду. Но болезнь не сломила маленького Андрияна: на костылях проходил он десятки километров, наблюдая жизнь.
Шестнадцатилетним отроком он поступает в университет и кончает его с отличием от других. Его первая работа «Некоторые проблемы взаимоотношений дендрофилов с различными породами хвойных деревьев» снискала ему Большую деревянную медаль Британского Королевского научного общества. Андриян Колотушкин поведал нам также о птице Кох, сидящей на пористом камне и творящей суд правый и неправый, и о прочих несообразностях Природы, допущенных ею в момент увлечения актом Творения. Но постепенно его академические интересы всё ближе поворачиваются к реальной жизни. Он пишет большую работу о пастбищном скотоложестве среди уйгуров.
В марте 1912 года Андриян становится видным востоковедом. Вот часть текста, переведённого им с древнесанскритского:
Помер наш Будда, не оставил ничего,
Помер наш Будда, не оставил ничего,
А Кришна хохотала, когда она узнала, что
Помер наш Будда, не оставил ничего.
Поступив в 1914 году незауряд-прапорщиком на корвет «Легавый», Андриян открыл душу новым свежим впечатлениям. Его товарищи, трёх пядей во лбу, отличавшиеся, быть может, только длиной своего кишечника, боготворили Колотушкина, в фигуре которого было немало необычайного. Так, сторонний наблюдатель отмечал, что его веки не закрывали во сне белков глаз. Уши свои он приклеивал к затылочным долям хлебным мякишем. Неистовый Колотушкин любил много и страстно, женщины же его, напротив, сторонились. Ломая себе от волнения палец за пальцем, Картошкин писал.
Он сразу выделился из серой массы литературных подёнщиков. Его произведения представляют собой непревзойдённые образцы гибкости языка и сердечной прозы. К этому времени относится и его знакомство с литературными кругами. Именно тогда он встретился с Бабелем, с которым подрался на одесском Привозе. Что же касается Куприна, тот об Андрияне и знать не знал, и слыхом не слыхивал, в этом сказывается историческая ограниченность незаурядного в остальном писателя.
Чрезвычайный интерес представляет для нас ранняя драматургия Колотушкина, не дошедшая до нашего времени даже в огрызках. Вот рецензия на его пьесу «Двуликий Юнис», опубликованная в подпольном журнале тамбовских гимназистов: «Ткачи, лесбиянки, разносчики газет создают тот здоровый народный фон, на котором развёртывается действие. Носитель передовой идеологии сборщик податей Петров музыкой выражает свою мечту о будущем. Его мечта светла, и наложник императора Юнис, сознавая свою ненужность, страдает. Этот типичный представитель буржуазной интеллигенции находится на распутье, в его речи, в которой мы встречаем немало народных оборотов, сквозит жажда новых ценностей. Но всё же он предпочитает, подобно страусу, спрятать голову под крыло. И тогда Петров рвёт струны арфы. Это грозное предупреждение, и далёкий шум водопада, как бы символизирующий грядущие перемены, подтверждает его слова. И пусть дрожат Юнисы: они исчезнут с лица Земли, оставив после себя лишь кошмарные гекатомбы, а Петров, играя свой победный марш на на фаллопиевых трубах, пойдёт навстречу светлому будущему».
Царское правительство бросило талантливого литератора в тюрьму, где он некоторое время томился. Когда он вышел, то настолько исхудал, что даже в солнечные дни не отбрасывал тени.
Поражение Революции 1905 года вызвало в творчестве Колотушкина упаднические настроения, свойственные ему, впрочем, в той же мере и до того. Его пьесы этого и прочих периодов носят определённую печать декаданса. К этой поре относится и его увлечение литературной критикой, в непечатной форме. Колотушкин принадлежал к лапидарной критической школе В.Володина, известного своей устной рецензией на роман «Моби Дик»: «Там один кит мужику ногу отъел, а потом тот восемьсот страниц за ним гоняется».
Личность Андрияна Колотушкина, этого блестящего мастера затейливой прозы, не всегда бывает сразу понятна читателю. Иные упрекают его в натурализме, прочие также упрекают его в натурализме. Тем более ценным является для нас живое свидетельство современников, донесших до нас задорное биение его обильного сердца. Вот отрывок из воспоминаний о нём Ф.Э.Дзержинского, найденый в одном из досье на Лубянке. Он относятся к периоду, когда Колотушкин эмигрировал в стерлинговую зону и создавал там реалистическую повесть «Необыкновенные приключения на постоянном дворе «Харч и Петух», ныне безвозмездно утеряную. «Андриян в номере гостиницы «Сен-Симоз и Серёжа Верстакъ». Окно покрыто дыханием зимней стужи. На столе банка камбалы в томатном соусе и чашка шампанского. Колотушкин пишет. Волосы падают с его головы прямо на ковёр. За окном снег, вокруг свечи бесшумно вьются два ручных снетка».
Здесь Колотушкин предстаёт перед нами как лишенец, поправший правду собственной жизни ради идеи.
Только Великая Октябрьская социалистическая революция позволила ему развернуть всю бездну своего могучего дара в романе «Шестивесельный ял». Во весь неправдоподобный рост встаёт над обломками старого и чахлыми ростками нового мира фигура наркома Пастухера. О глубоком следе, оставленном этим образом в истории советской литературы, говорит хотя бы тот факт, что и поныне юные следопыты по всей стране ищут следы легендарного наркома. Так, в 1984 году пионеры дружины школы № 917 им. Пастухера (гор. Пастухерск) совершили поход по пастухеровским местам. В селе Дохлые Зайчики Тульской области юные хулиганы обнаружили дом-музей наркома, расположенный в усадьбе, где мальчик провёл свои детские годы. Отец его, урождённый фон Риттерштрассе, помещик-самодур, увлекался передовыми идеями и познакомил маленького Ваню с произведениями Бакунина и Плеханова. Пионеры с интересом осмотрели кресло, в котором нарком работал, кресло, в котором он родился и вырос, кресло, в котором он женился.
В городе Курганинске Краснодарского края старый большевик В.Н.Филатов рассказал, как Н.Г.Пастухер метким выстрелом из трёхлинейки сбил германский цеппелин. В 1919 году Е.Ф.Пастухер переночевал у вдовы Фишер в селе Татарка Акмолинского края. В конце 1927 года его видели на Байкале, где он с необыкновенной скоростью проехал на велосипеде по горизонту. Он никогда не был наркомом, а продавал открытки парижского жанра. В.И.Пастухер скончался в 1931 году в г. Калуге от сапа.
Всё это ещё раз убеждает нас в том, что Андриян Колотушкин был непосредственным участником описываемых им в романе «Шестивесельный ял» событий. К сожалению, окончание романа оторвал и съел во время литературной дискуссии рапповец Авербах.
Непросто сложилась судьба талантливого автора в первые годы становления Советской власти. Но предоставим слово самому неистовому Андрияну: «…красные понесли большие потери белых. Кулаки нацепили красные банты и кидали вверх шапки, однако не забывали их ловить…».
Колотушкин переживает глубокий внутренний кризис. Его друг Андреева осела в Константинополе, где её достоинство было растоптано в 1920 году. Сам Андриян чуть не умер, выпив царскую водку, в которой вёз контрабандой золотые швейцарские часы.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Переизбранное (сборник)», автора Андриян Колотушкин. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанру «Юмор и сатира». Произведение затрагивает такие темы, как «пародии», «фарс». Книга «Переизбранное (сборник)» была написана в 2019 и издана в 2019 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке