Князюшка упорно не хотел меня отпускать. Его раздражала необходимость мириться с моими исчезновениями, и доводила до ярости мысль, что где-то там, непонятно где, я целый день нахожусь без его навязчивого присмотра.
Благовониями и всякими мазями он пользоваться запретил – чуткое обоняние